ГЕНЕРАЛЬНЫЙ ПЛАН САНКТ-ПЕТЕРБУРГА. К вопросу о подходе к его подготовке. НЕПРОЧИТАННЫЙ ДОКЛАД в Законодательном собрании Санкт-Петербурга на обсуждении Концепции Генерального плана СПБ на 2019-2043 годы, состоявшееся 29.10.2015. Текс, переданный для включения в сборник докладов.

09.11.2015 ПРЕДЛОЖЕНИЯ НИКОНОВА

Общие требования к ГП, установленные в Градостроительном Кодексе РФ, весьма скупы и минимизированы. Может быть, они более всего подходят для создания нового города с «нуля». В отличие от такой задачи основные задачи очередного ГП Санкт-Петербурга иные — город давно уже создан и вполне состоялся, и задача генерального планирования должна быть нацелена не на создание, а лишь на очередной прирост его качества и количества.

Попутно замечу, что и планирование норм, которые требуется утвердить в РНГП для предстоящего периода жизни, я также предлагаю устанавливать «от достигнутого», критически осмысляя и осознавая его, а не удовлетворяться назначением абстрактных величин, то бесшабашно забрасывая их за горизонт осязаемой реальности, то уже достигнутых еще где-нибудь в 60-х, то выбранных в качестве «компромиссов» между кем угодно, но не между потребностями горожан и возможностью города ответить этим потребностям.

А между тем, все эти объекты, подобные планируемым в будущем Генеральном плане, и объекты той инфраструктуры, виды которых должны быть нормированы в РНГП, уже имеются в натуре, уже есть солидная практика обеспечения ими населения. Есть и опыт населения пользоваться всеми ими, есть его (населения) отношение, его критика, его представление о требуемом уровне удовлетворительной достаточности на сегодня и требуемого совершенствования на завтра. СОВЕРШЕНСТВОВАНИЯ(!), а не внедрения какого-то КРЕАТИВА только ради того, чтобы не дай Бог разработчиков Генерального плана и других проектов не заподозрили в отсутствии фантазии, в вялости, консерватизме, т.е. в отсутствии креатива. Ведь креатив сегодня — это самый популярный тренд: посреди сонного царства уснувшего микрорайона парочка креативных активистов выносят ящик с петардами и встряхивают это сонное царство, изгоняют скуку из всей округи — и именно у них есть все шансы выиграть в конкурсе на развитие этого микрорайона. Но лишь собаки и сигнализации автомобилей почему-то одни только рады такому креативу. Если серьезно: поменьше бы подобных «новых слов» в нашем Генеральном плане, РНГП, программах сохранения исторического центра, программах оживления общественных пространств и других программ. Креатив, конечно, нужен, но… уместный и в меру.

Ожидания креатива были всегда, и в прошлом веке его всегда требовали власти нашего города — от генплана к генплану. Его требовала и собственная внутривенная жажда творчества самих авторов тех великих генланов. Мы знаем, что в общепитовском подвальчике на улице Зодчего Росси, напротив ГЛАВАПУ в 70-80-х годах почти ежедневно, если не мешали авралы, посреди рабочего дня, собирался интеллектуальный кружок Первой мастерской ЛенНИИПроекта позже ставшей институтом ЛенНИПИГенплана, где проводили время в исследованиях широчайшего диапазона: от принципов влияния демократии Древних Афин на градостроустройство до ультрасовременных находок западной урбанистики. И все это делалось именно для того, чтобы держать пульс нашего градостроительства в тонусе современности. Так в профессиональную среду в качестве профессионального служения вросла сакрально-нравственная традиция напряженно думать, переживать, «рвать сердце за градостроительство» Ленинграда.

Но пусть мое столь гротесковое изложение этих событий не создаст впечатления, будто все градостроительство только и ограничивалось этим романтическими разрыванием сердца. Наверное, этим были увлечены все проектировщики Первой мастерской (ин-та ЛенНИПИГенплана), но все же среди них было разделение труда: кто-то шарил и копался в туманах будущего градостроительства, а кто-то в грунте его настоящего. Важно было то, что благодаря системе градостроительного проектирования до начала 90-х годов над Ленинградом постоянно, не отвлекаясь ни на что больше, напряженно трудилось несколько, выделенных для этого проектных институтов. В них не только творили проекты Ленинграда, но и постоянно изучали своего «пациента» — замеряли все показатели, которые могли сказать о том, насколько «полет нормальный»… или в чем-то ненормальный. Иными словами, делали все, чтобы знать текущее состояние города, состояние его конструктивных узлов. Конечно, они могли все это знать лишь в ту меру, которую им позволяла техническая возможность получать и анализировать эти данные. И, конечно, надо иметь в виду, что все это было возможно знать, лишь имея представление о конструкции города в целом. Ибо город — это механизм, универсальная машина, единая комплексная конструкция, состоящая из различных агрегатов жизнеобеспечения. В тот момент эта система в общих чертах была более или менее понятна каждому градостроителю, но насквозь известна, понятна и осязаема была лишь основным нескольким демиургам градостроительства. Они знали ее не только в виде суммы фактов, но ощущали ее своими естеством, ибо срослись с ней. Они знали ее не только в виде фиксированного среза текущей актуальности, но и в ретроспектвах всех процессов, выходящих на этот срез, и в перспективах того, куда те направятся дальше (кто бы что ни запланировал). И к очередному генеральному плану они подходили, разумеется, совсем не с тем багажом, с которым теперь подходят случайные победители тендеров на разработку ГП поселения, с названием которого впервые познакомились из объявления о тендере.

Но вот уже на четверть века мы оставили занятия не только следить за конструкцией Петербурга в целом, за конструктивным смыслом и состоянием ее агрегатов, но и вообще перестали понимать то, что это МАШИНА, рукотворный механизм, а не просто россыпь по территории домов и случайной паутины улиц между ними. То есть, сегодня мы уже не знаем наш город — ни как он устроен, ни как работают его конструктивные узлы, да и в чем они состоят, как взаимодействуют между собой. Кто-то знает, и даже хорошо знает отдельные, вверенные его попечительству детали и цепочки. Но никто не знает города в целом. Мы не знаем географии Санкт-Петербурга, его природной жизни в условиях мегаполиса, истории его строительства и тем более, градостроительства. И, самое опасное — не знаем конструктивной схемы его функционирования. Все что мы видим из этих сфер знания — лишь калейдоскоп каких-то случайных и всякий раз единичных фрагментов. Но системного описания, складывающего эти пазлы в целое, нет. У любого телевизора такой документ («Принципиальная схема») есть, а у Санкт-Петербурга нет. Есть отдельные схемы профильных структур, но они дают лишь локальные представление о городе — как экспонаты анатомического театра о человеке.

И вот встал вопрос обсуждения подготовки нового Генерального плана. Мне не довелось присутствовать на самих слушаниях в Законодательном собрании, но из предварительных публикаций я узнал, что речь в основном шла о различных профильных направлениях. Был и тот самый «креатив» как обязательное дежурное блюда на такого рода обедах, но свое отношение я к нему уже достаточно обозначил. Но, и не учитывая его, все же остается такое ощущение, какое бывает при обсуждении как улучшить отдельные надстройки корабля, в то время, как тем, на что их надстраивать, никто не интересуется. Мое мнение таково: первой задачей подготовки нового Генерального плана является воссоздание полноценного знания о городе как конструкции, как об универсальной машине. Разумеется, не в том виде, в каком это знание имело место в 80-х годах — тогда оно лишь в какой-то мере опиралось на точные данные, которые, увы, сводить в единую картину в каком-нибудь документе было весьма сложно. Однако не столь остро такой документ был и нужен — это знание присутствовало прочти в каждом проектировщике на уровне само собой разумеющихся понятий. Потому и обсуждая Генплан, говорили в основном «о высоком» — зачем же было говорить о само собой разумеющемся, причем всеми равно разумеющемся — ведь все постоянно работали бок о бок?

Сегодня если у кого-то и есть ощущение само собой разумеющегося, то у каждого исключительно свое. Сегодня весь наш профессиональный цех не может предъявить петербуржцам свое коллективное сознательное понимание и отношение к Петербургу — оно, увы, растрачено, а что осталось, обветшало. Зато вместо этого сегодня мы можем позволить себе не просто реставрировать это знание в качестве цельной интеллектуально ценности, но конвертировать его в формат компьютерной информационной модели, значительно объемнее и достовернее отражающей город, и при этом предоставляющей информацию в визуально осязаемой и более доступной пониманию форме. Эта модель должна не только визуализировать данные, но и перманентно обрабатывать их. Она должна выявлять зоны благополучия, недостаточности, проблемности обеспечения территории и населения всеми видами инфраструктуры жизнеобеспечения. Те, кто понимает стадийность проектирования, догадался уже, что речь идет об технически новой форме Опорного плана будущего Генерального плана.

Генеральный план города должен быть не просто раскрашенными функциональными зонами в обрамлениях хайвеев и развязок, а именно такой же моделью города, как и Опорная, но дополненная именно решениями Генерального плана.

Эти преображения Опорной модели города должны начаться с ликвидации накопленных проблем текущего настоящего. Чего греха таить: в прошлом, живописуя перспективы генерального планирования, мы часто скользили мимо пустырей, еще десятки лет назад зарезервированных для детских учреждений — ах! это же не уровень Генерального плана, смотреть надо шире!… И дело, конечно не только в детских садах, дело во множестве недоделанного в свой срок и оставленного теперь недоделанным навсегда. Да и кто раньше мог бы указать проектировщикам Генплана на эти недоделки? А модель хладнокровно и в полной мере укажет их. Может быть их окажется столько, что их ликвидация «высосет» все планируемые ресурсы в реализацию генерального плана. А, может быть, задача их ликвидации вскроет столько скрытых резервов, что снимет задачу поиска территориальных и прочих ресурсов для реализации всех амбиций генерального плана.

Но самое главное в том, что эта модель предполагается вовсе не как одноразовый инструмент подготовки Генерального плана, но также и подготовки РНГП, отраслевых схем, и, главное, как перманентно действующий инструмент управления городом — от генплана к генплану и между ними, и так до бесконечности, накопительно развиваясь и совершенствуясь.

Действующий Генеральный план плох уже тем, что между пятнами функциональных зон и его текстовой частью (расчетными показателями) нет никакой осязаемой связи. Если запросить геоинформацию о каком-либо функциональном пятне, то получим только название функциональной зоны, и больше ничего. Т.е. компьютер в 2005 году был использован только как машинка для черчения. А хотелось бы, ткнувшись в Жилую зону в пределах какого-нибудь квартала, получить сведения:

— об объеме существующего в нем жилищного фонда на период подготовки ГП;

— о зарегистрированном населения на период подготовки ГП;

— о планах изменения того и другого, установленные на сроки реализации Генплана и его очередей;

— о том, как реализуются эти планы, и за счет каких объектов на момент этого запроса. Например, не превысили ли мы уже заложенный в генплане предел жилищного строительства для этого квартала?

Хотелось бы, чтобы суммарная мощность учебных заведений по городу или району получалась в качестве автоматической суммы данных, заведенных по каждому заведению в отдельности, а не в качестве выписки их таблиц, присланных соответствующим ведомством по факсу.

Хотелось бы увидеть зону нормативной доступности до социального объекта, но построенную не формальным кружком «циркулем железным», а рассчитанную по реальным тротуарам и маршрутам общественного транспорта. Хотелось бы тут же увидеть зону расселения тех, кто реально пользуется этим заведением и сравнить ее с зоной нормативной доступности. Хотелось бы увидеть реальную загрузку этого заведения и сравнить ее с нормативной. И многое, многое прочее из того, чем наша городская власть должна обеспечить нас и по месту и жительства, и отдыха, и работы. Ибо Опорный план, в отличие от Генерального, может и должен быть не агрегированным, а предельно детальным, — теперь ведь для этого нет никаких технических преград. И, разумеется, повторюсь, хочется, чтобы весь этот выше описанный контроль за нормативными и реальными показателями Модель проделывала сама, и сама информировала органы Администрации и население о зонах и сюжетах неблагополучия. А таких сюжетов в полускрытом состоянии, увы, много. Например, размещение Алмазовского кардиологического и перинатального центра — медицинского федерального и, разумеется общегородского и вообще северо-западного центра, на улице Аккуратова, то есть в месте, характеризующемся можно сказать отрицательной доступностью — т.е. практически недоступном для жителей города и его гостей. Это пример полного отсутствия осознанности в выборе места размещения столь важного объекта. Если бы выбор его размещения происходил с помощью такой модели, она сразу показала бы, что в этом месте этот объект не будет выполнять возложенной на него задачи — больные до него просто не доберутся.

И только после создания такой модели Опорного плана хотелось бы увидеть первые решения Генерального плана, то есть те из них, которые в упреждающем порядке доделают накопленные недоделки, свяжут Алмазовский и подобные ему центры с их потребителями, то есть выведут город на «нулевой уровень», с которого и следует стартовать новому генплану с его генплановскими решениями. Здесь, разумеется, множество всяких «НО». Например: известно, что ни один Генплан никогда не был реализован в полной мере (и не мог, и не должен был), т.е., например, не все запланированные в нем магистрали появлялись на свет, ибо со временем становилось ясно, что они не нужны, и подобное, — и сейчас в этом, разумеется, не надо «доходить до идиотизма», пытаясь сперва довести до полной реализации прежний генплан. Также, никогда генпланом не решались проблемы, например, доступности до объектов социальной инфраструктуры — это задача проектов планировки. Но в ГрадКодесе сказано, что Генеральный план реализуется посредством подготовки Документации по планировке. Если задача обеспечения доступности осталась не решенной с периода, предшествующего новому Генеральному плану, то грош цена предыдущему Генеральному плану, ибо он остался в этой части не реализован — а это не та часть, о которой сказано в предыдущем примере — в данном случае оставление этой задачи нерешенной, как раз и есть «дойти до идиотизма».

Итак, предлагаю создать компьютерную модель универсального Опорного плана Санкт-Петербурга, on-line отражающего, в числе остального, реальное состояние обеспеченности территории и населения Санкт-Петербурга всеми теми объектами, которыми население и территории должны быть обеспечены на основании обязательств Правительства Санкт-Петербурга, вытекающими из Генерального плана и РНГП. Его следует изготовить в форме Универсального Дежурного, т.е. постоянно актуального Опорного плана. Геоинформационные технологии позволяют в удобной картографической форме представлять не просто информацию о расположенных на территории объектах, но и автоматически осуществлять перерасчеты показателей, относящимся к ним, по мере текущего изменения данных о них, самостоятельно картировать и зонировать территорию, выявляя, например, прорехи жилой территории, непокрытые нормативной доступностью до объектов социальной инфраструктуры. И так

Предполагается, физически разместить эту модель в Комитете по экономическому развитию или в НИПЦ Генплана, либо в особо созданном органе, и связать изолированной сетью со всеми отраслевыми Комитетами и Государственными Учреждениями. В том числе, например, и с каждой школой — в кабинете директора должен стоять компьютер, подключенный к этой сети (а другого и не надо), в котором должен вестись весь стандартный учет деятельности этой школы. В том числе и учета учеников. При приеме ученика в школу директор просто заносит место его проживания, и в сервере модели автоматически возникает сведение о месте его проживания (достаточно только номера дома), а программа агрегирует все эти номера, и сама нарисует ареал расселения населения реально обслуживаемого этой школой.

Аналогично должна быть устроена работа с информацией и других систем инфраструктурного обеспечения, всех элементов городского механизма. Разумеется, в соответствии со спецификой каждой такой системы. Существующие видеокамеры на дорогах и в метро могут постоянно считывать показатели плотности транспортных и пешеходных потоков, а используя системы распознания номеров автомобилей и лиц, можно мониторить и традиционные потоки их перемещения, что периодически пытается вручную делать Комитет по транспорту. Введение в модель планировавшихся параметров пропускной способности построенных дорог позволит наблюдать степень адекватности их параметров реальным потокам, следующим по ним в разное время суток или сезона. Общедомовые счетчики потребления воды, тепла и электричества могут постоянно слать сведения о реальном распределении поставляемых им ресурсов от головных источников, пути прихода этих ресурсов к конечным потребителям.

Даже трудно себе представить, как без такого информационного обеспечения можно устанавливать нормы ГРНП, принимать решения Генерального плана и вообще осуществлять ежедневное управление городом.